Выбрать страницу

“Madam, take the umbrella!” – мальчик лет десяти протягивал мне зонтик.

Я ждала автобус на остановке, которая была нарисована на асфальте. Шпарил обычный послеобеденный ливень. Попытка спрятаться под пальму меня не спасла. Мой зонтик остался у детей. Два креола – мужчина и мальчик, подошли минутой позже меня. Как водится, мы поздоровались,  – иногда это хелло, иногда бонжур. На этот раз было хелло.

“Madam, take it, we have one” – отец кивнул мне, показывая на второй зонтик.

Я была спасена. Если учесть, что автобуса можно дожидаться до получаса.

Дождь хлестал, я передвинула сумку поближе к центру зонтиковой окружности. Мои сандалии просили политического убежища в сухой стране.

Неподалеку шла стройка. Что-то ревело и жужжало. Мои соседи пояснили, что это строится русский отель под названием Savoy. Я не стала скрывать, что я родом из России и задала вопрос, много ли здесь русских живет на постоянной основе. Мне ответили, что семей сорок, и некоторые уже давно. Но чаще всего надолго не задерживаются. Отработают по контракту и уезжают.

Дэвид, так представился отец,  посочувствовал мне насчет погоды.

Я махнула рукой насчет погоды и спросила, не  предвыборная ли реклама висит перед нами  — дородный креол улыбается с плаката в обнимку с президентом.  «Да, так и есть», подтвердил Дэвид,  «это кандидаты в ассамблею». Эти плакат мы встретили уже раз сто на острове, практически на каждом столбе. В разном исполнении, с разными лицами от разных округов, но с одним и тем смыслом — одобрено президентом .

Тут я узнала, что со времен утверждения независимости Сейшел, то есть с 1977 года, власть принадлежит одной и той же группе людей. Одной и той же партии.

«Вы ведь тоже считаете, что Сейшелы рай»? – просто спросил Дэвид. «Для вас, туристов, может быть, но не для нас.»

«В субботу выборы» – кивнул он на плакат. «Они будут единогласными, вот увидите. Не прийти на них – единственная форма протеста, которая  возможна без быстрых последствий. Я не пойду, хотя я знаю, что когда мой сын подаст документы в университет, его не примут, потому что я в черных списках еще с прошлых выборов.»

Потом Дэвид рассказал, что если у сейшельца, недовольного политикой партии, есть хотя бы минимальный шанс уехать, они уезжают. Куда? В Африку чаще всего. Самое большое везение – попасть в Европу. Его сестра несколько лет назад переехала в UK. Паспорт Сейшел дает возможность находиться там полгода. Потом нужно снова выезжать и возвращаться. Его сестре повезло, после второго полугода она вышла замуж за англичанина.

На мой вопрос, сколько людей не поддерживают нынешний режим, он ответил, что на прошлые выборы не явилось около 40 процентов с его избирательного участка. На вопрос, а есть ли хоть какая-то живая оппозиция, он  улыбнулся и покачал головой – « У нас жесткий контроль печати. Никто не протестует открыто – обычно это приводит к несчастному случаю.»

«Каковы твои шансы уехать и найти работу?» – спросила я. «Честно, не знаю, но я занимался водными видами спорта и мне только нужно сдать на международный сертификат дайвера, а может даже и спасателя. И тогда я смогу на что-то надеяться».

Мне хотелось сказать ему что-то, может быть, что-то ободряющее. Но что?

…Ноги окатило до колен – подошел автобус. Мы быстро сложили зонтики, запрыгнули внутрь и покатились по райскому острову.

 

(Продолжение следует – в гостях у русских)

 

 

 

 

сейшельский дневник. сколопендры, привет
сейшельский дневник. первые три дня под знаком кокопопы.